вход для последователей сайта vpoiskahbessmertiya.ru, 14+

«Кумбха-мела — все хотят жить вечно…»

«Где чтут недостойных и презирают достойных, там находят прибежище трое: голод, смерть и страх…»
(цитата из блокнота Стрелка)

О Кумбха-мела! Мы познакомились с Манго именно на этом сумасшедшем празднике. Я потратил шесть часов, чтобы добраться до воды через океан паломников, и, как оказалось, это еще не рекорд — многие проводили на берегу Ганги по несколько дней без нормальной еды и ночлега, согреваясь у костра и перекусывая, чем Бог пошлет.

Даже знаменитым красно-тюрбанным гуру с неимоверными бородами, сидящим на огромных, но добрых, ярко разукрашенных слонах, не удавалось это сделать так просто. За слонами шли ученики гуру и несли их волосы, которые были просто невероятной длины. Говорят, именно в волосах эти гуру и прячут свою волшебную силу, а кто-то думает, что через волосы, как через антенны, они устанавливают контакт с другими цивилизациями. У некоторых из них такие глаза, что становится понятно — контакт с инопланетянами уже давно установлен… Все без исключения — и гуру, и дети, и женщины, и старики — должны были простоять в живой очереди несколько часов, чтобы прикоснуться к воде, которая в этот день превращается в нектар бессмертия, — во всяком случае, так говорят местные йоги, настолько старые, что у них даже нет паспорта. Хотя, похоже, документы им особенно и не нужны: я ни разу не видел, чтобы полицейские проверяли у йогов документы… Когда они родились, паспорта еще, видимо, не выдавали, а теперь просто никто не знает, как им их выдать… Так и живут эти худые старички без паспортов, но с улыбками, способными покорить весь мир.

Сказать, что я стоял в очереди, — это ничего не сказать. Это было то еще развлечение. Наша западная очередь за хлебом или мороженым — это и не очередь вовсе, это незаметный ручеек муравьев в траве. Очередь к священной Ганге на Кумбха-меле — это жернова, в которых тебя перекручивает целый божий день, как в потоке горной реки, и ты ничего не можешь с этим поделать. То ты идешь лицом, то боком, то вообще спиной, и все смеются, хлопают тебя по плечу, и ни одного грустного человека на миллионы зажатых в тисках очереди незнакомцев. Такое чувство, что все они родились в этой очереди и безумно счастливы от возможности протолкаться в ней всю жизнь, а может быть, и даже умереть в ней. И хотя понятно, что я явно не отсюда, но все равно очень хотелось бы когда-нибудь родиться прямо в этой очереди и просто простоять в ней всю свою жизнь, улыбаясь всем тем, с кем меня то сводит водоворот толпы, то уносит от них прочь, напоминая слова одного мудреца: «Мы все, как щепки в океане, то нас сбивает волной вместе, то разносит по океану навсегда…».

В дни великой Кумбха-мелы где-то в верховьях Ганги принимают омовение светящиеся лунным светом гималайские йоги, которые живут в глубоких пещерах уже сотни, а может, и тысячи лет.

Часть их мистических совершенств каким-то образом смывается в воды Ганги ради блага всех жителей земли, и все те, кто принимает омовение ниже по течению, получают сверкающие частички этого волшебства. У кого-то проходят болезни, кто-то обретает особое видение, у кого-то получается переноситься с одной горы на другую, а кто-то неожиданно сходит с ума. И мне кажется, что сошедших с ума намного больше. Такое чувство, что все и так сошли с ума, просто добравшись до этого места, ведь это не обыкновенный городок — это двери в Гималаи, а там чудеса, там другая жизнь, оттуда не возвращаются прежними. Говорят, даже близкие не сразу узнают своего родственника, вернувшегося из путешествия к вершине мира! А если и узнают, то уже не могут разговаривать с ним, как раньше, о футболе и политике, родные люди стоят и молчат, как будто теперь они с разных планет…

И, когда я наконец смиренно добрался до того места, где нужно было окунуться с головой да еще и три раза подряд (что при условии ледяной воды горной Ганги является самым настоящим подвигом, а иначе благословение священной реки не получить), — в тот же момент я столкнулся с Манго. Мы просто окунулись одновременно и под водой врезались друг в друга головами, и, наверное, искры полетели бы из наших глаз, но вода Ганги их сразу же потушила. Сначала мне показалось, что я задел проплывающий под водой труп — это в Ганге не редкость, и в ужасе отпрянул, но, увидев живого человека, дико расхохотался то ли от отпустившего страха, то ли от того, что это был тоже западный человек, которых на этом празднике было не так-то и много. Счастливые и мокрые, мы посчитали это столкновение лбами особым знаком от Бога — не зря мудрецы говорят, что на лбу человека есть третий глаз — и вдвоем отправились искать место для ночевки, что во время праздника было сделать, прямо сказать, совсем непросто. Все гостиничные номера, даже самые маленькие и грязные, были плотно забиты йогами и простыми жителями горных деревень, которые умудрялись жить по 20 человек там, где и двум западным туристам довольно тесно.

Да что там гостиницы! Йоги спали прямо на улице, заняв все более-менее приличные места и тем самым испортив местным собакам настроение.

Облезлые шавки были вынуждены искать себе новые пристанища, и им это явно не нравилось: они крутились, пытаясь улечься на еще теплый асфальт, и противно подвывали. Так что нам с другом пришлось ночевать в заброшенной манговой роще, которая приняла нас не менее уютно, чем самая лучшая гостиница. Наверное, именно поэтому я и стал звать его Манго, а он вроде бы и не был против… Во всяком случае, узнать его настоящее имя у меня так и не получилось, как бы я его ни расспрашивал. Каждый раз он замыкался, уходил от ответа и говорил, что уж лучше мне его имя вообще не знать — для моей же собственной безопасности.

Вот так мы и познакомились с Манго, а теперь я ждал его на берегу Ганги в том самом манговом саду, так и не узнав, что на самом деле должно было произойти в моей стране, или, может быть, уже произошло. А звонить домой я не решался, чтобы не выдать, по просьбе Манго, своего местоположения…

Но кого это волнует здесь, на берегу самой безмятежной реки во всей вселенной… Она, как обезболивающее для страдающего больного, протекает по миру скорби и несет ему облегчение. Собаки, которые спали на берегу, опустив в воду свои лапы, точно не волновались по поводу того, что происходит в этом мире; похоже, их перестала радовать даже их еда, на которую они смотрели с каким-то особым собачьим презрением. Рассказывают, что собаки, когда рождаются в святом месте, не просто здесь живут, а доживают свою карму в этом мире — так что есть в их глазах какая-то непостижимая печаль прощания с этой планетой. Даже когда они воют друг на друга, то, если хорошо прислушаться, можно догадаться, о чем они «переговариваются» на этот раз: может, обсуждают планету, на которой встретятся после перерождения? Святое место — это своего рода вокзал, с которого души отправляются в свои путешествия по этому миру, и у кого куда билет, только Богу известно. Наполнившись исходившей от животных безмятежностью, я погрузился в свои воспоминания.

О празднике Кумбха-мела мне рассказал Манго в первую же ночь, проведенную нами у костра в этом древнем лесу. Кумбха-мела отмечается каждые двенадцать лет. Миллионы йогов, паломников и искателей чудес с Запада собираются на это мистическое зрелище во время полнолуния в месяц Магха, или, по-нашему, январь. Главное на этом празднике — это успеть вовремя принять омовение в точке слияния трех священных рек — Тривени-гхате. Там, где сливаются три священные реки, образуется особая точка счастья, тройная милость Бога, или, как говорят на Западе, — портал. Главное не попасть в водоворот, ведь три потока образуют невообразимую карусель подводных течений, где запросто исчезают даже опытные пловцы, и их фотографии потом долго выцветают на стенде в местном полицейском участке. Окунувшись в этом месте и крепко держась за старую ржавую цепь, надежно приколоченную к перилам, по заверению местных старожил, можно обрести бессмертие. Главное — совершить омовение точь-в-точь по космическому времени, когда наша планета проходит сквозь эту каплю бессмертия. Все, кто оказывается в это время в воде трех святых рек, меняются — меняется их жизнь, меняется их карма — и возникает такое чувство, что им заменяют мозги, во всяком случае, я много раз видел, как из воды выходят уже совсем не те люди, что в нее заходили. Это люди с абсолютно другими глазами, как будто святая вода смыла всю их прошлую грустную жизнь и принесла взамен что-то новое и неземное.

Мы сидели у костра в предвкушении завтрашней феерии, как вдруг к нашему огоньку подсел йог,

который абсолютно бесшумно вышел из темноты и, не задав ни одного вопроса, даже не смотря нам в глаза, стал говорить об этом празднике, будто отец рассказывает сказку своим сыновьям. Он говорил просто и тихо, но мы слушали его как пророка, каждое слово которого имеет огромное значение для жизни всего мира. «В центре нашей вселенной есть одна самосветящаяся гора, которую невозможно увидеть человеческим взглядом», — начал он свой рассказ. Мы инстинктивно стали вглядываться в ночное небо, но, как и следовало ожидать, ничего там не увидели, хотя искры от костра создавали вполне мистическую атмосферу, в которой можно было при желании увидеть все, что угодно. «Эту гору называют горой Меру. Говорят, она парит в сиянии собственного света и состоит из чистого золота. Даже солнце сияет не так ярко, как эта гора, которая напоминает украшение, надетое на шею материального мира, — продолжил йог и резко оглянулся назад, будто проверяя, не подслушивает ли его кто. — Эта гора — самое любимое место отдыха для богов, а попасть на нее могут только самые чистые праведники, доказавшие свою отрешенность бесконечными аскезами и покаяниями. Мало кто с нашей планеты был на этой горе. Даже медитировать на нее трудно, так как красота ее лежит за пределами человеческого воображения». Здесь мы с Манго переглянулись и как-то сразу поняли, что этот старый йог точно был там, хотя и никогда нам в этом не признается.

«Однажды боги собрались на вершине этой горы для того, чтобы обсудить очень важный для них вопрос — вопрос бессмертия. И тогда сам Нараяна, бог богов, дал им совет объединиться с демонами, ведь только таким образом можно было добыть нектар бессмертия. Богам и демонам надо было вместе взбить молочный океан, как женщины сбивают масло из йогурта. И тем, и другим хотелось стать бессмертными, и они первый раз за всю историю вселенной объединили свои усилия ради общей цели. Веревкой был прародитель всех змей Васуки, а мутовкой сама гора Меру. Нектар был получен, и боги смогли напиться эликсира бессмертия, но когда очередь дошла до демонов, то боги обманули их, и только один из них успел коснуться нектара губами. Его звали Раху. Запомните это имя!» — сказал нам йог и подмигнул своим космическим глазом…

«Когда нектар достиг горла демона, Солнце и Луна, желая помочь полубогам, подняли тревогу. И в этот миг бог богов, метнув свой вращающийся диск, начисто срезал его голову с плеч. И голова покатилась по небу, наводя ужас на всю вселенную. С этого времени голова демона Раху стала невидимой небесной планетой, и ее единственная мечта — отомстить Солнцу и Луне. Так что те затмения, которые вы видите, — это самые настоящие космические сражения между двумя непримиримыми противниками. Людям нравится в наше время смотреть на затмения, они выходят на улицу и вглядываются в свои закопченные стеклышки, даже не подозревая, что принимают участие во вселенском противостоянии. Причем йоги предупреждают, что смотреть на затмение не просто вредно, это губительно сказывается на карме человека, которая становится темной в тот самый момент, когда Раху пытается напасть на Солнце или Луну. Во время затмения опытные йоги сидят в своих пещерах и носа не высовывают, накрыв все свои кастрюльки с простой едой тканью, чтобы на пищу не попала даже тень этой битвы, а иначе эту пищу надо будет просто выбросить. Говорят, животным, не говоря уж о людях, тоже лучше не давать ту еду, которая осталась открытой во время затмения», — тут йог резко посмотрел на луну, которую заслонила туча, проверяя, не в этот ли самый момент начинается лунное затмение. Он продолжил свой рассказ, а мы с Манго еще долго смотрели на луну, пытаясь понять, туча это или тот самый злой Раху.

«После этого боги спрятали нектар в тайное место, но одна капелька все-таки упала на землю, в честь этой капельки и проводится праздник Кумбха-мела. Говорят, что именно в этот день эта капля упадет на землю в местах слияния трех священных рек, и каждый, кто в это время окунется в воду, сможет получить бессмертие. Лично я уже успел сделать это», — добавил йог и опять подмигнул нам, заставляя наши рты открыться еще шире… «Как вы думаете, сколько мне лет?» — вдруг спросил он. Мы переглянулись и робко предположили: 90, 100, 120? Йог захохотал так, как будто услышал самый смешной в своей жизни анекдот, и убежал к реке, подпрыгивая на своих худых ногах, как маленький мальчик. И только хвостик волос на его макушке развевался на ветру, как флаг на корабле, готовом бесстрашно пройти через все океаны. Тогда я и подумал, что было бы неплохо вместе с Манго найти в Гималаях этот нектар, ведь даже в Ришикеше, в городке, который находится рядом с тем местом, где упала эта капля нектара, люди выздоравливают, просто приехав сюда на отдых. Как говорится, «горы, воздух и вода»! Но Гималаи — это не просто горы, это путь к бессмертию. Воздух в Гималаях — это не просто воздух, это запах бессмертия. А вода в Гималаях — это не просто вода, это и есть сам эликсир бессмертия, обладающий могуществом в определенные дни года. Но ведь где-то в горах должна быть вода бессмертия, которая исцеляет каждый день? Мы переглянулись с Манго и без всяких слов поняли друг друга — значит, надо готовиться к путешествию.

Продолжение следует...

Подписаться на обновления

Хотите сразу получать оповещения о выходе новых глав ?

Сказать автору «спасибо»? :)

Вы можете поддержать наш проект

Глава №1
Напишите нам: info@vpoiskahbessmertiya.ru

Книга представлена в частично свободном доступе, текст открыт до 16 главы.

vpoiskahbessmertiya.ru   Copyright © 2014

Материалы сайта vpoiskahbessmertiya.ru не являются миссионерской деятельностью от имени какого либо религиозного объединения, не направлен на распространения сведений о каком либо вероучении среди лиц не являющимися его последователями, не преследует цель вовлечения в какое либо религиозное объединение.